Несомненно, прав был В. С. Нерсесянц, когда писал, что в целом полемика представителей «широкого» понимания права против сторонников «узконормативного» подхода носит «непринципиальный характер, поскольку в фактически неправовой ситуации оба направления в одинаковой мере базируются на априорной предпосылке о наличии советского социалистического права, которое по существу отождествляется с советским законодательстг вом». Под «нормой права» в обоих случаях имеется в виду норма законодательства, производными от которой являются и компоненты более «широкого» понимания права («правоотношение» и «правосознание»)².

Наряду с «узконормативным» и «широким» подходами к пра-вопониманию и выработке понятия права в рассматриваемый период некоторыми авторами особо выделялся также и третий подход, согласно которому правопонимание базируется на концепции, а точнее - на принципе различения права и закона³.

Однако, как свидетельствует опыт отечественного и зарубежного правоведения, данный подход, несмотря на традиционность проблемы соотношения права и закона⁴, широкого признания и распространения не получил.

Больше того в научной литературе высказывалось мнение о том, что «нет сколько-нибудь убедительных оснований наряду с нормативным и широким подходами выделять в качестве самостоятельного еще и третий подход»¹. Основная причина такого умозаключения состоит, по мнению одного из его приверженцев М. И. Байтина в том, что «сторонники различения права и закона используют данную концепцию в качестве одного из основных доказательств того или иного варианта широкого понимания права». В силу этого названный подход фактически рассматривается как неотъемлемая составная часть другого, а именно - «широкого» подхода к пониманию и определению права, и выделять его в самостоятельное направление исследования процесса правопо-нимания нет никаких оснований и резона².

5. Говоря о проблемах правопонимания и путях (подходах и направлениях) их разрешения в советский период, следует заметить, что подавляющее большинство тех и других сохраняется, хотя и в несколько измененном, «демократизированном» виде, и в настоящий, постсоветский период.

Сохранение их дало основание некоторым авторам высказывать вполне справедливые упреки в адрес теоретиков права относительно нерешенности не только общих проблем правопонимания, но и -относительно менее общих вопросов, касающихся, в частности, происхождения государства и права, источников права и др;

После того, как «были сняты идеологические барьеры, - пишет в связи с этим Т. В. Кашанина - ученые-юристы не спешили продвинуться в изучении проблемы происхождения государства и права». Вместо этого «многие из них впали в бескомпромиссную критику эн-гельсовской концепции, не предлагая ничего нового от себя»³.

Другим авторам нерешенность проблем правопонимания в современный период послужила основанием для вывода о «симптомах кризиса современного российского теоретического сознания». Истоки этого кризиса они связывают прежде всего с «деза-вуацией марксистской школы объяснения политико-правовых феноменов и образовавшейся вследствие этого' «черной дырой» в теории государства и права, заделывать которую предстоит не одному поколению ученых»⁴.