В самом деле, задаются они вопросом, «что значит для юриста-практика, непосредственно формулирующего закон или применяющего нормы права, сказать, что право - это масштаб, мера свободы либо правоотношения?» И отвечают: «Право для него -это всегда нормы, и не важно, кем они установлены - или органами государственной власти, либо судом»5.
Легко заметить, что в данном случае речь идет, во-первых, о трудностях в процессе выработки общего понятия права, связанных не с преодолением традиционных противоречий между различными подходами и направлениями исследования права, а с преодолением элементарного разрыва между правовой теорией и юридической практикой. А, во-вторых, речь идет о таких юри-стах-практиках «непосредственно формулирующих» или применяющих закон, которые действуют на уровне юридического ремесла, «складывая» - «вычитая» существующие нормы права и глубоко не вникая в их социальный смысл и содержание, в правовую культуру, на основе которой они формируются и применяются, а также на уровень соотносящегося с ними правового сознания.
Наконец, к числу «промежуточных» (между приведенными точками зрения) по вопросу о возможности выработки общего понятия права и «универсального» о нем представления можно отнести мнение, согласно которому такая возможность допускается лишь на национальном уровне - на уровне отдельного государства, в пределах «одной эпохи и одной страны», но не в масштабе всего мирового сообщества.
Рассуждая на эту тему, Г. В. Мальцев, не без оснований, замечает, что «если общемировое понимание и определение права практически невозможны, то в пределах отдельного государства и контролируемого им единого правового пространства поиски общего для всех участников правоотношений понимания права имеют определенный упорядочивающий смысл»
8. С данным утверждением, равно как и с общим методологическим подходом Г. В. Мальцева к решению проблем правопони-мания в принципе нельзя не согласиться, исходя из существующих в современном мире тенденций развития правовой теории и юридической практики. Однако это можно сделать лишь с двумя незначительными оговорками - уточнениями.
Первое уточнение касается авторского тезиса о том, что поиски общего понятия права имеют «определенный упорядочивающий смысл» лишь в пределах отдельного государства или страны. Это верно, но ведь они имеют не меньшую «упорядочивающую» значимость и в масштабе мировой общности и отдельной правовой семьи. Из этого собственно и исходит все сравнительное правоведение.
Вторая оговорка - уточнение касается самого общего понятия права - «общемирового понимания и определения права», которые, по мнению автора, «практически невозможны». Это, как показывает соответствующий отечественный и зарубежный опыт, не совсем так. В мире существует довольно много определений и понятий права, которые претендуют или могут претендовать на общезначимость и универсальность.
В качестве примеров можно указать на такие краткие характеристики, (своего рода общие определения понятия права, как: «право - это формальное равенство», «право - это всеобщая и необходимая форма свободы в общественных отношениях людей», «право - это всеобщая справедливость» и др.2). Другое дело, такого рода «понимания» права и его определения весьма односторон-ни, абстрактны и чрезвычайно общи.