Формально-юридический и «филологический» аспекты могут проявляться, в частности, в особенностях внешнего выражения той или иной формы права. Например, в писаном или неписаном характере того или иного юридического акта и его соответствующей формы. Если применительно к континентальному праву, замечает по этому поводу английский правовед Ф. Джеймс, «общий объем писаного права имеет, тенденцию к преобладанию над объемом неписаного права, то в Англии все обстоит как раз наоборот»; Это происходит потому, поясняет автор, что «большую часть нашего законодательства составляют судебные прецеденты, а не акты, исходящие от законодательных органов»².

Второе. Следует исходить из того, что форма права, также как и форма любого иного явления или процесса, не существует сама по себе, в отрыве от его социально-классовой сущности и содержания. Она приобретает только тогда определенный социальный смысл и становится социально значимым феноменом, когда отражает конкретную, строго определенную социально-классовую сущность и наполняется соответствующим социально-классовым содержанием. Без этого форма права выступает лишь как голая, в социальном плане ничего не значащая абстракция.

Закон, правовой обычай, равно как и любая иная форма права, только тогда становятся социально значимыми, действенными, активно функционирующими формами, когда они рассматриваются не вообще, абстрактно, независимо от опосредуемой ими социально-политической и иной среды, а когда отражают в себе и формально-юридически организуют конкретную социально-классовую реальность.

Третье. В процессе определения понятия формы права важно учитывать, что она, будучи в методологическом плане неразрывно связанной, «производной» от «формы» как философской категории, в теоретическом и практическом плане выступает в качестве парной категории по отношению к «содержанию».

Это означает, что по сравнению с другими философскими и правовыми категориями, форма и содержание, во-первых, находятся в наиболее тесной, диалектической связи и взаимодействии друг с другом, дополняют друг друга. Хорошо известен в связи с этим постулат Гегеля о том, что при рассмотрении характера отношений между формой и содержанием крайне важно «не упускать из виду, что содержание не бесформенно, а форма в одно и то же время содержится в самом содержании, и представляет собой нечто внешнее ему»¹.

Во-вторых, форма права и его содержание, независимо от того, какой своей стороной - ценностной, волевой, социальной, материальной или любой иной, - оно проявляется, выступают как две различных плоскости, два разных среза одного и того же явления, именуемого правом².

Бесспорным в этом отношении является утверждение о том, что как любая субстанция, включая правовую, не может быть отделена от содержания, так и «Содержание не может быть отделено от фо'рмы». Такое отделение может существовать лишь в мышлении, в понятии, но никак не в реальности. «Субстанция только тогда становится содержательной, если она оформлена. Форма не только соотносится с тем, что она оформляет, но и является необходимым атрибутом субстанции как ее целостность и тотальность, как ее тождественность самой субстанции, как ее определенность, ее энергия, как условие возможности и направленности развития»'.