Во-вторых, императивный (в широком смысле слова) характер позитивного права.

Одним из исходных постулатов позитивного права в разных вариациях («демократических», авторитарных, либеральных, тоталитарных) был и остается, зачастую в полузавуалированном, «цивилизованном» виде тезис Дж. Остина о праве как о «команде суверена» в лице государства, монарха или «иного суверенного института, выступающего в виде высшей политической инстанции (as supreme political superiors)»¹. Эти правила-команды воспринимаются различными государственными органами и, прежде всего судами как официальные стандарты, некие образцы, в соответствии с которыми ими должно осуществляться правосудие и «в рамках которых должно строиться все их поведение»².

В-третьих, формально-юридический характер позитивного права.

Свое конкретное выражение он находит в самых различных формах³. Однако главным при этом остается то, что приоритет в позитивном праве отдается не его социальной стороне в виде сущности, содержания и социального назначения, а его формально-юридической стороне. Правоприменителя, следующего по стопам законодателя во Франций, Италии, России или любой иной стране, где в неизменном или модернизированном виде сохраняются традиции позитивного права, меньше всего интересуют социальные, содержательные аспекты права. Они в полной мере заменяются и вытесняются в сознании и действиях правоприменителя формально-юридическими, а зачастую - техни-ко-юридическими аспектами.

В связи с этим неслучайно сначала в советской, а затем и в постсоветской литературе особо указывалось на то, что юридический позитивизм имеет дело «не с сущностью правовых явлений», а с их формальной стороной. «Основываясь на кантовском формальном понятии закона, - отмечалось в юридической литературе 80-х годов, - юридический позитивизм считал право чисто логической формой, в самой себе черпающей обоснование, оторванной от содержания, не связанной с другими социальными явлениями. Формализм - кредо юридического позитивизма»⁴.

На эту же сторону позитивного права в научной юридической литературе указывалось также и в 90-е годы, когда отмечалось вскоре после победы в России очередной «демократической революции», что «трактовка права только как системы правил поведения, признание законов правовыми независимо от их содержания» «верно служили тоталитарному строю»¹.

Формальный характер позитивного права выделяется и рассматривается многими отечественными и зарубежными авторами, как один из основных признаков юридического позитивизма и. в настоящее время².

Причем, если в советский период - в период доминирования классового подхода к определению понятия, содержания и сущности права формально-юридический аспект господствовавшего в стране позитивного права в определенной мере «скопировался» социально-классовым его восприятием, то в постсоветский период - в период фактического доминирования в официальной идеологии России некоего «общечеловека» и его ценностей, вместо национальных, групповых, классовых и иных, по природе своей присущих любому обществу интересов и ценностей, формально-юридический характер позитивного права в официальном его «исполнении» обнаруживается в полной мере.