5. Широко распространенным в отечественной и зарубежной литературе является подразделение юридического позитивизма на так называемые классический позитивизм и неопозитивизм².

Первый ассоциируется с изначальным периодом возникновения и развития позитивного права, с жестким государственным позитивизмом в «чистом» виде, предполагающим наличие исключительных и непререкаемых законодательных полномочий у государственного суверена.

Неопозитивизм же относится к более позднему периоду развития позитивного права и ассоциируется с многочисленными попытками подведения под позитивное право в качестве его некой моральной основы ряда принципов и положений естественного права, с попытками ограничения и самоограничения государства как «законодательного суверена», а также со стремлением расширения представления о государстве как «законотворческом» институте до пределов его отождествления с государственно-организованным обществом.

6. Для форм и источников классического позитивного права характерна их жесткая и непосредственная связь, как и самого права, с «государственным сувереном». Причем последний воспринимается «основоположниками» позитивизма, в отличие от изначально сложившегося и широко распространенного в конституционном праве мнения, не только как государство в целом, носитель суверенной власти, но и как его «уполномоченные представители».

Позитивное право, также как и любое иное право, претендующее на название позитивного, писал по этому поводу Дж. Остин, формируется в результате нормотворческой деятельности трех государственных субъектов, а именно: а) монарха «как суверена и как носителя высшей политической власти в стране»; б) лиц, «находящихся в прямом подчинении носителю высшей политической власти в стране» и в) лиц, занимающихся от имени верховной власти «правоприменительной» деятельностью¹.

В более позднем варианте «классической» концепции позитивного права, роль монарха как «государственного суверена», в силу бурного развития в странах Западной Европы представительных институтов, была вытеснена и заменена соответствующей ролью высшего законодательного органа - парламента.

Становление и усиление роли парламента по мере развития общества и государства, а вместе с тем и его законотворческой деятельности, можно наблюдать на примере любого западноевропейского государства. Но наиболее ярко эволюция этого высшего представительного органа просматривается на примере Великобритании.

Хотя история развития британского парламента, отмечают известные английские конституционалисты Дж. Харвей и Л. Ба-тер, ни разу не прерывалась в течение более чем 900 лет, тем не •менее, в зависимости от его законодательной и иной значимости она может быть «вполне естественным образом разделена на четыре периода»².

Первый из них, охватывающий собой все средние века, был связан с ранним ростом парламента и его законотворческой силы.

Второй период, начавшийся в 1485 г. и продолжавшийся вплоть до завершения царствования династий Тюдоров и Стюартов, ознаменовался непрекращавшейся борьбой за законотворческие прерогативы и политическую власть между короной и парламентом.