В данном, равно как и в других аналогичных определениях позитивного права, речь уже не идет лишь о жестокой «привязке» его и его обусловленности государственной волей и авторитетом, а подразумевается более широкое и более емкое явление и соответствующее ему понятие - «авторитетом той или иной среды».

Однако меняет ли расширенное представление о понятии и содержании позитивного права, а, соответственно - о его формах и источниках суть дела? Перестает ли прежнее позитивное право быть таковым лишь в силу того, что к государству - правотворцу, а точнее - законотворцу присоединяется авторитет церкви, «авторитет отцов и дедов», а также «авторитет той или иной общественной среды»? В формально-юридическом плане - «да», а в реальном, практическом отношении -«нет», поскольку государство, как показывает многовековой опыт его существования и функционирования, при любом раскладе сил и «авторитетов той или иной общественной среды» всегда было и остается почти абсолютной доминантой в процессе формирования и реализации «своего» позитивного права.

Разница при этом заключается лишь в формах и способах обеспечения и проявления этого доминирования и, соответственно, - в формах и источниках (формальных и реальных) создаваемого им позитивного права. .

В условиях авторитарных и тоталитарных режимов, где позитивное право проявляется в неприкрытом и «неразбавленном» виде, в качестве источника права выступает государственная воля, сформировавшаяся на базе общегосударственных и общественных или же выдающих себя за общегосударственные и общественные частно-групповых, индивидуальных и иных интересов.

Что же касается форм позитивного права, то в качестве таковых выступают нормативно-правовые акты, исходящие от государственных органов всех видов и уровней. Разумеется, что при этом имеется в виду не только конституционные и текущие законы, но и все издаваемые на их основе и во их исполнение подзаконные акты.

Государство, которое издает и обеспечивает выполнение требований, содержащихся в нормативно-правовых актах, традиционно рассматривается как «наиболее благоприятная почва для развития права»¹. Исходя из того, что «единая в государстве верховная власть», писал по этому поводу Михайловский, «безусловно, господствует над всем населением данной территории, то отсюда логически неизбежно вытекает следующий чрезвычайно важный вывод: для права, действующего внутри государства, тем высшим внешним авторитетом, который санкционирует юридические нормы, является государство в лице его верховной власти»².

В условиях либерально-демократических режимов, где позитивное право, по версии ряда авторов, разделяющих неопозитивистские взгляды¹, формируется не только на сугубо государственной,-но и на негосударственной основе, вопрос, касающийся его форм и источников, решается несколько иначе.

А именно: в отношении источников позитивного права следует, как представляется, исходить из того, что в формально-юридическом плане таковыми являются не только государственная воля и соответствующие ей интересы, но и воля других социальных объединений, официально причастных к правотворческому процессу, - воля «авторитетов той или иной общественной среды».