Идеи, касающиеся «законов в тесном смысле» и «законов в обширном смысле» в несколько измененном названии на «законы в узком смысле» и «законы в широком смысле» и их содержании последовательно развивались и использовались на протяжении всего периода существования Советской власти и в постсоветский период².

Изменение содержания данных терминов и понятий проявилось в том, что под законами в узком и широком смысле стали понимать только акты, ограниченные законотворческой деятельностью государства и, соответственно, исходящие только от уполномоченных на их издание органов государства.

«Закон в широком смысле слова, - писал в связи с этим в конце 40-х гг. XX в. известный советский ученый-теоретик государства и права А. И. Денисов, - это изданное государством в лице его высших органов государственной власти общее правило, рассчитанное на применение к конкретным случаям и обязательное для всех граждан, должностных лиц и учреждений»³.

В юридической и политической литературе, а также в обычном словоупотреблении, - констатировали авторы учебника «Теория государства и права» в середине 70-х гг. прошлого века, термин «закон» часто применяется для обозначения «всякого общеобязательного правила, установленного или санкционированного государством. В этом смысле понятие закона по существу отождествляется с понятием нормы права». Однако, «в строго юридическом смысле, - дополняли сами себя авторы, - закон есть нормативный акт государства, обладающий специфическими, лишь ему присущими признаками»⁴.

Рассматривая вопрос о последовательном использовании в отечественной юриспруденции терминов и понятий закона, в широком и узком смысле слова, следует заметить, что в этом использовании нет и не может быть ничего предосудительного. Ибо вполне понятно и естественно стремление авторов охватить понятием «закон» и унифицировать все те правовые («законодательные») акты, которые не только сами являются собственно законами,,но и которые непосредственно связаны с ними как таковыми.

Однако в существовании и использовании такого рода нечеткой, весьма расплывчатой терминологии и ассоциированных с нею соответствующих понятий есть свой весьма негативный момент. Суть его заключается, прежде всего, в том, что при этом допускается неправомерное смешение законов с подзаконными актами или, по справедливому замечанию авторов, - «с понятием нормы права»¹. Следует подчеркнуть, что такого рода неправомерное смешение - это не только дань «тоталитарному» российскому прошлому, но это одновременно и явь его «демократического» настоящего.

Нельзя не согласиться с Ю. А. Тихомировым и Э. В. Талапи-ной в том, что понятие «закон» служит «нормоформирующим» для понятия «законодательство», что «долгие годы в нашей стране оно рассматривалось в широком смысле, охватывая закон и иные общенормативные правовые акты» и что «к сожалению, и сейчас в бюджетных, налоговых и других законах допускается смешение закона и подзаконных актов (в том числе субъектов федерации и местного самоуправления)»².

Помимо сказанного, негативные последствия использования таких весьма неопределенных и расплывчатых терминов и понятий, как «закон в узком смысле» и «закон в широком смысле слова» неизбежно проявляются в том, как было отмечено раньше, что искусственно усложняется процесс познания законов, затрудняется их градация и классификация, снижаются возможности их дальнейшего развития и совершенствования.