Следовательно, в целом нельзя обосновать соображениями справедливости, что правительство, использовавшее в каком-то случае некоторое средство для достижения определенной коллективной цели, обязательно должно использовать то же средство, или даже следовать той же самой цели всякий раз, как возникает аналогичная ситуация. Я имею в виду не просто то. что правительство может передумать и пожалеть о цели или

«Проблема упорядочения законодательных решений является вечной и не допускает дефиниции в рамках какой-то доктрины. Зло в одной и той же области может иметь разные масштабы и пропорции и требовать различных средств для своего устранения. Или так могут считать законодатели. Или реформы могут проходить поэтапно, обеспечивая на каждом этапе решение того аспекта проблемы, который кажется законодателям наиболее острым. Законодатели могут выбрать один какой-то аспект в данной конкретной области и применить там какое-то одно средство, пренебрегая остальными. Запрет, налагаемый статьей о равной защите законом, касается лишь несправедливой дискриминации» (Ibid. Р. 489. Цитаты опущены).

средствах, выбранных им в предыдущем решении. Я имею в виду, что ответственное правительство может следовать разным целям несогласованным и непредвиденным образом, так что если даже оно не сожалеет, а продолжает проводить в жизнь некоторую норму права, предназначенную служить определенной цели, оно может при этом отвергать другие нормы, которые ничуть не хуже служили бы этой же самой цели. Правительство может, например, принять правовую норму, согласно которой производители ответственны за ущерб, причиненный из-за неисправности выпускаемых ими автомобилей, и в то же время (с полным основанием) отказаться принять такую же норму в отношении производителей стиральных машин, не говоря уже о подрядчиках, причиняющих экономический ущерб, подобный тому, что имел место в случае «Спартан Стил». Правительство должно, конечно, быть рациональным и справедливым; оно должно принимать решения, в целом служащие оправданной совокупности коллективных целей, и притом соблюдать те права, какие имеются у граждан. Но это общее требование не может быть основанием для силы притяжения, которую, как считается, имеет судебное решение в пользу миссис Макферсон.

Таким образом, Геркулес, определяя силу притяжения конкретного прецедента, должен учитывать только принципиальные доводы, оправдывающие данный прецедент. Если решение в пользу миссис Макферсон предполагает, что она имеет право на возмещение убытков, а не просто это решение служит достижению какой-то коллективной цели, тогда вступают в силу соображения справедливости, на которые опирается практика прецедента. Отсюда, конечно, не следует, что любой человек, каким-либо образом пострадавший от небрежности другого, должен иметь то же конкретное право на возмещение убытков, каким обладает миссис Макферсон. Может случиться, что в более позднем судебном деле конкурирующие права потребуют некоторого компромисса, который не требовался в ее случае. Но отсюда вполне может следовать, что истец в более позднем деле обладает тем же абстрактным правом, а если это так, то потребуется специальная аргументация со ссылкой на конкурирующие права, чтобы показать, что в более позднем случае справедливым будет противоположное решение.