Исследования с акцентом на тактической стороне дела оказали более продолжительное влияние на школы права. Такие ученые, как Майерс Макдугал и Гарольд Лассуэл из Иеля, а также Лон Л. Фуллер, Генри Харт и Альберт Сакс из Гарварда, при всех существовавших между ними различиях, подчеркивали необходимость и важность рассмотрения права, как инструмента достижения обществом определенных крупномасштабных целей, и пытались подходить к вопросам судопроизводства с инструментальной точки зрения, с учетом того, какие решения в наибольшей степени будут способствовать достижению этих целей.

Однако оба эти подхода с их акцентом на фактической и стратегической стороне дела в конечном счете привели почти к такому же искажению смысла правоведческих вопросов, как это было и при английском докпринальном подходе, поскольку исключали из рассмотрения именно те принципиальные моральные вопросы, которые составляют их суть. Это станет очевидным, если мы более подробно рассмотрим центральную проблему, обсуждаемую социологистами и инструменталистами: следуют ли судьи существующим правовым нормам всегда, даже при рассмотрении сложных и спорных дел, или же иногда они создают новые нормы и применяют их задним числом?

Юристы десятилетиями спорят по этому вопросу, но не потому, что не знают, какие решения принимают судьи или какие доводы они приводят, а потому, что им неясно, что же действительно означает понятие следования нормам. В простых случаях (например, когда человека обвиняют в нарушении правила уличного движения, запрещающего ездить со скоростью, превышающей шестьдесят миль в час), видимо, мы вправе утверждать, что судья просто применяет уже существующую норму в новом конкретном случае. Но можем ли мы это утверждать в том случае, когда Верховный Суд отменяет прецедент и выносит распоряжение о десегрегации школ или же объявляет незаконными процессуальные нормы, которые десятилетиями использовались полицией и на которые закрывали глаза суды? В подобных неординарных случаях Верховный Суд приводит какие-то основания, но при этом он не ссылается на законодательные акты, а апеллирует к принципам справедливости и соображениям политической стратегии. Означает ли это, что и в этом случае Верховный Суд все же следует нормам, только более общего и абстрактного свойства? Если да, то что является источником этих норм и что придает им юридическую силу? Или же это означает, что Верховный Суд выносит решения, руководствуясь собственными морально-этическими и политическими убеждениями?

Юристы и обыкновенные люди задаются этими вопросами не из пустого беспокойства или праздного любопытства; им известно, что судьи обладают большой политической властью, и их заботит, оправдана ли такая власть как вообще, так и в частных случаях. Вовсе не обязательно, что они убеждены в том, что, создавая новые правовые нормы, судьи делают то, что им не надлежит делать. Но они хотят знать, как далеко распространяется на сложные судебные дела оправдание судебной власти, предусмотренное для простых случаев, когда судья применяет уже существующие нормы права; стало быть, они хотят знать, в каком объеме и какого рода оправдание требуется для этих сложных дел.