Ролз говорит, что договор — это сильный довод в пользу его теории справедливости, поскольку он воплотит философские принципы, которые мы принимаем или приняли бы, если бы задумались над ними. Мы хотим выяснить, что это за принципы, и нашу проблему можно сформулировать следующим образом. Два принципа Ролза составляет теорию справедливости, основанную на гипотезе о договоре. Но договор нельзя считать основополагающей посылкой или постулатом этой теории, по причинам, о которых я говорил в первой части этой статьи. Его следует рассматривать как своего рода промежуточный пункт в более широком рассуждении, как продукт более глубокой политической теории, в которой эти два принципа обосновываются не столько на основе договора, сколько посредством договора. Следовательно, мы должны определить те характерные черты этой более глубокой теории, которые говорили бы в пользу использования именно договора в качестве «двигателя» теории справедливости, а не других теоретических средств, упоминаемых Ролзом, например приема беспристрастного зрителя1.
Думаю, мы найдем ответ, если рассмотрим и уточним известное различие, проводимое философами между двумя типа-^ 2 ми теорий морали: телеологическими и деонтологическими .
Я постараюсь доказать, что любая более глубокая теория, обосновывающая использование Ролзом договора, должна представлять собой разновидность деонтологической теории, согласно которой идея прав заслуживает столь серьезного к себе отношения, что ее следует положить в основу политической морали. Я попытаюсь показать, чем такого рода теория отличалась бы от других видов политических теорий и почему только в такой теории можно отводить договору ту первостепенную роль, какую ему отводит Ролз.
Приступая к своей аргументации, я должен, однако, прежде объяснить, как я буду употреблять некоторые хорошо известные термины. (1) Я буду говорить, что некоторое состояние дел есть цель согласно определенной политической теории, если в этой теории в пользу некоторого политического шага говорит то, что этот шаг будет способствовать развитию или сохранению данного состояния дел, а против него — то, что он будет препятствовать достижению данного состояния дел или поставит его под угрозу. Цели могут быть относительно конкретными (например, полная занятость или подчинение властям) или относительно абстрактными (например, повышение всеобщего благосостояния, укрепление могущества страны или построение утопического общества в соответствии с определенным представлением о человеческой добродетели или хорошей жизни). (2) Я буду говорить, что индивид имеет право на определенный политический шаг согласно некоторой политической теории, если невыполнение этого шага, когда индивид требует его выполнения, считается неоправданным в этой теории, даже если данный шаг в конечном счете не будет способствовать достижению целей, формулируемых этой теорией. Сила конкретного права в рамках некоторой теории определяется тем, насколько серьезно должно будет пострадать осуществление целей, формулируемых теорией (помимо обычного ущерба