Но те конституционные права, которые мы называем основными, такие как право на свободу слова, согласно общему мнению, отражают права по отношению к государству в сильном смысле; поэтому мы и хвалимся, что в нашей правовой системе соблюдаются основные права граждан. Если граждане обладают моральным правом на свободу слова, то правительство поступило бы неправильно, отменив Первую поправку, гарантирующую эту свободу, даже если бы оно было убеждено, что для большинства населения будет лучше, если свободу слова несколько урежут.

Только не нужно перегибать палку. Человек, который заявляет, что граждане обладают каким-либо правом по отношению к государству, совсем необязательно заходит настолько далеко, чтобы утверждать, будто у государства никогда нет оправдания для несоблюдения этого права. Он может сказать, например, что, хотя граждане имеют право на свободу слова, правительство может не принимать это право в расчет в случае необходимости защитить права других граждан, предотвратить серьезную катастрофу или хотя бы обеспечить какое-то очевидное и важное общественное благо (но если он признает эту последнюю причину в качестве возможного оправдания, значит, он не причисляет то право, о котором идет речь, к числу наиболее важных или основных). Но этот человек никак не может оправдать действия правительства, когда оно пренебрегает некоторым правом на минимальных основаниях, которых было бы достаточно и в том случае, если бы такого права вообще не существовало. Он не может сказать, что государство вправе руководствоваться в своей деятельности простым предположением о том, что его действия в целом будут способствовать общему благу. Такое допущение лишило бы смысла исходное утверждение о правах и свидетельствовало бы о том, что слово «права» употребляется здесь в каком-то ином, а не в сильном смысле, необходимом для придания данному утверждению политической значимости, которую за ним обычно признают.

Но тогда ответ на наши два вопроса о гражданском неповиновении представляется совсем простым и ясным, хотя и неортодоксальным. В нашем обществе человек действительно иногда имеет право (в сильном смысле этого слова) нарушить закон. Гражданин обладает этим правом в тех случаях, когда закон несправедливо ущемляет его права по отношению к государству. То есть, если человек обладает моральным правом на свободу слова, то у него есть и моральное право нарушить любой из законов, которые правительство, в силу этого морального права гражданина, было не вправе принимать. Право на неповиновение закону — это не отдельное право, каким-то образом связанное с совестью и дополняющее другие права по отношению к государству. Оно есть просто особенность прав гражданина по отношению к государству, и его в принципе невозможно отрицать, не отрицая при этом существования самих этих прав.

Эти ответы представляются очевидными, коль скоро мы считаем права граждан по отношению к государству правами в том сильном смысле, о котором я говорил. Если я имею право откровенно высказываться по различным политическим вопросам, значит, правительство поступает неправильно, когда объявляет такое мое поведение незаконным, пусть даже считая, что это в общих интересах. Если правительство все-таки объявит мои действия незаконными, то оно еще раз поступит неправильно, когда применит этот закон против меня. Мое право по отношению к государству означает, что со стороны правительства неправильно будет не давать мне высказываться; и запрет на мои высказывания не становится правильным оттого только, что правительство уже сделало первый шаг.